Полупустое кафе. Я окинула взглядом столики, чтобы убедиться, что никому ничего не нужно, и снова погрузилась в чтение заметки. Русские активисты в Праге требуют переименовать улицу Под Каштанами в улицу Немцова. На фото русские активисты махали плакатами с надписью «No Putin, no war», и у половины русских активистов были знакомые лица (местная диаспора не так велика, как может показаться). Я прошла по ссылке и начала изучать статью, разбирающую по косточкам нашумевшее прошлогоднее убийство. Описание было настолько подробное, что казалось- автор статьи лично ходил за киллерами по пятам от первого дня подготовки преступления и до самой кульминации. Безапелляционный тон. Тошнотворные подробности. С каждым абзацем во мне крепла уверенность, что я понимаю все подводные течения, все шаги и все хитрости в этой многоходовке. Словно воочию я видела чеченских исполнителей, самих заказчиков – членов высшей политической элиты, продажные масс-медиа, которые пытаются умолчать о том, что труп-то был привезен и выгружен на мост отдельно, и депутат к моменту «смерти» был мёртв уже икс часов.

Тут в дело включились комментаторы. Комментировали много, убедительно и подозрительно грамотно. Автора статьи упрекали в подгонке фактов, приводились всё новые и новые аргументы в поддержку то одной, то другой теории. Неизвестные люди жонглировали непонятно откуда взявшимися сведениями, попутно изящно намекая друг другу, что кто-то тут американский/хохляцкий/путинский шпион (подчеркните нужное) или на худой конец тролль обыкновенный. По мнению одного, в нашей стране настали такие девяностые, какие собственно девяностым и не снились. Стоит-де соседу на ухо шепнуть словечко про действующую власть, как через десять минут за тобой приедут широкоплечие люди в чёрных очках и вежливо предложат тебе прокатиться с ними в лес. По мнению другого, дело обстоит совсем иначе, и за всем стоит Кадыров собственной персоной, играя в кошки-мышки с остальными политиками и посмеиваясь в кулак. Голова у меня начала кружиться, и я закрыла компьютер.

На следующий день я подсела в буфете к подруге и поделилась с ней пережитым. Она пожала плечами и сказала: «Я не удивлюсь, если Немцова не застрелили, а просто куда-то увезли». Я широко раскрыла глаза от удивления и поинтересовалась, как же родственники, которые опознали труп. Она ответила коротко: «А ты с ними разговаривала?». Дымка перед моими глазами рассеялась. Я резко окунулась в отрезвляющую правду – всё, проглоченное мною вчера, было только набором букв. Я потратила несколько часов своей жизни на что-то мнимо принципиальное, а суть кроется в следующем: это были просто слова.

Я не знаю, носит это убийство частный или политический характер, я не знаю, что произошло на самом деле, не знаю, кому это выгодно, а кому нет. И, как бы цинично не звучало, это меня не касается. Выгодно – создавать очаги психологического напряжения среди населения, чтобы мы были дерганными, неуверенными, спорили в интернете и все свои силы, которые можно потратить на созидание, употребляли для бесконечных перепалок. Информационные поводы нам кидают, как собаке кидают кость.

Знаю одно: не хочу демагогий о предметах, сведения о которых дошли ко мне через третьи руки. СМИ – самый мерзкий наркотик, потому как легализирован. А действует он очень быстро, и смертельная доза умещается в двадцати минутах ежевечерних новостей. «Смертельная» не в плане тела, но в плане духа – информационный наркотик убивает охоту к жизни. Взамен – взамен он даёт быстро преходящее чувство осведомлённости, «шагания в ногу со временем». Но резонно ли платить такую цену за иллюзии-однодневки?